Горькие сады Киринеи

Мне было шестнадцать. Киринея дышала горечью лимонных садов и морской солью. Мурат носил рубашки с закатанными рукавами, читал стихи и не боялся. А я — боялся. Потом его взяли. Я промолчал. Потом был Лондон, Барселона и другая жизнь. Теперь я снова на Кипре. В том самом саду, где розмарин выжил у разрушенного фонтана. Это повесть о прикосновениях, которые могли бы случиться. И о памяти, которая не отпускает, даже когда ты больше не мальчик.